Чайный
сайт

Оглавление

  1. Немного о чае

  2. Чай

  3. Как пpавильно заваpить?

  4. Как приготовить кофе

История самовара

История самовара или не был ли первым в России уральский самовар?

Обратимся к историческим документам, хранящимся в Государственном архиве Свердловской области. Один из них весьма любопытен и принадлежит таможенной службе. В нем говорится, что 7 февраля 1740 года на Екатеринбургскую таможню доставили с реки Чусовой, с Курьинской пристани Акинфия Демидова, некоторые изъятые товары, а именно: шесть кадушек меда, шесть кулей орехов да медный самовар с прибором. Пострадавшими в этом деле оказались купцы Иргинского завода. Служащие таможни перевесили мед и орехи, описали изделие: "Самовар медный, луженый, весом 16 фунтов, заводской собственной работы". Как видим, удивления от увиденного таможенники не выказали. И тем не менее следует отметить, что слово "самовар" в документах горнозаводского Урала прежде не встречалось. Поэтому следует объяснить, откуда ехали купцы и откуда везли самовар, содержащий, по сведениям таможни, 16 фунтов меди с оловом.

Фрагмент записи допроса иргинского купца Тимофея Пушникова в Екатеринбургской таможне в феврале 1740 года. В записи впервые встречается слово "самовар".

За место под завод на речке Иргине, притоке Сылвы, рядом с рудной горой Красный Яр, бились с 1727 года две компании: трое московских купцов с калужанином против посадских людей из города Балахны - Петра и Гаврилы Осокиных, двоюродных братьев. Казна поддержала Осокиных... Первую медь Иргинский завод выдал в декабре 1728-го. Медь хотя и была с большим содержанием железа, но для монетного дела все же годилась.Откуда Осокины набирали на свой завод людей, никто толком не знал, лишь изредка в Екатеринбурге получали жалобы от кунгурского воеводы: "В Суксунский и Иргинский заводы приходят пришлые люди многое число непрестанно, а какие они урожденцы, того не объявляют, а приказчики о том виду не дают. А пришлые, приходя со оных заводов, чинят Кунгурского уезда крестьянам бои... А поймать их не можно, ибо ходят многолюдством и, учиня бой, убегают на заводы". Заводские приказчики тоже жаловались, но друг на друга. Начались нескончаемые тяжбы за рудники и леса: Иргина и соседний Суксун превращались в соперников.

Суксунский завод Акинфия Демидова имел своих мастеров. На Иргине у новоиспеченных заводчиков мастерам взяться было неоткуда. Плавке меди в саксонских печах с вододействующими мехами местных обучали два мастера из Екатеринбурга. Меднокотельного мастера Степана Логинова прислала Казань, меднопосудного мастера Алексея Стрежнина - Пермь. По тем временам выделывание медной посуды уступало по прибыльности разве что монетной чеканке. Собственно говоря, фабричная медная посуда и родилась здесь из денежных заготовок. Когда в Екатеринбурге прекратили чеканить квадратные деньги - так называемый плат (сколько стоит по весу - таков и номинал), а чеканка новых монет пока не предвиделась, Главный командир горнозаводского Урала генерал Геннин решил хоть чем-то возместить заводские расходы. Так появилась Екатеринбургская меднопосудная фабрика, а за ней еще такие же - и в других местах.

Но вернемся к присланным специалистам. Котельник Логинов подготовил для Иргинского завода двух мастеров, посудник Стрежнин набрал девятерых учеников и, проучив год, самовольно отбыл восвояси: не смог смириться с необходимостью поточного производства. Для него, выросшего из самоучки-листобойщи ка, каждое изделие должно было быть уникальным, неповторимым. А тут шла массовая продукция. И девять его учеников-подростков были определены доучиваться к подготовленным Логиновым молодым Семену Зылеву и Ивану Смирнову. Эти одиннадцать человек и составили штат котельной фабрики.

И вот что интересно. Кроме Зылева, остальные десять человек говорили "по-нижегородски" - были земляками из Нижегородской губернии. Мастер Смирнов - раскольник из деревни Малиновки Нижегородского архиерейского села, семеро из девяти учеников родились в раскольничьих семьях сел Копосова и Козина (вотчины Троице-Сергиева монастыря). Родители их бежали на Урал в 1728-1730 годах вместе с тысячами других раскольников. А проложил им всем дорогу на Иргинский завод его приказчик, беглый крестьянин из того же Копосова Родион Федорович Набатов. Он и скрывал, сколько мог, то, что в середине 1730-х, с началом заводских переписей, оглушило горнозаводские власти. Тогда открылось, что Иргинский завод сплошь состоит из беглых раскольников, по большей части из Нижегородской губернии! Тех самых, из Керженской волости, прозванных в XVIII веке "кержанцами", а в XIX - "кержаками".

Между тем к 1734 году на Иргине уже во всю выпускали посуду литейную (горшки, котлы и меденники) и точеную (кружки, кунганы, лохани, четвертины и чайники), делали и винокурные приборы (казаны с трубами). Посуда конечно же попадала в хозяйский дом Осокиных, но главный ее поток шел в Балахну, на Ирбитскую и Макарьевскую ярмарки, на продажу в Кунгур, на казенный Ягошихинский завод (где нынешняя Пермь), на Яик. Продавалась посуда и при заводе. За четыре года произвели этого товара общим весом 536 пудов, и треть его - 180 пудов - разошлась именно на заводе. Посуду пускали и на вольную продажу, а при хроническом безденежье - и в уплату работникам.

25 сентября 1734 года Осокины разделились: Петру Игнатьевичу достался Иргинский завод, Гавриле Полуектовичу - выстроенный год назад Юговской завод. Но спустя месяц подули ветры перемен: в октябре в Екатеринбурге сменился Главный командир горнозаводского Урала. Вместо голландца Виллима Ивановича Геннина пришел Василий Никитич Татищев.

Вскоре по частным заводам разлетелись казенные шихтмейстеры, встали вровень с приказчиками и принялись объяснять, как нужно жить и работать. На Иргине приказчику Набатову был зачитан приказ: торговлю посудой прекратить, а медь в слитках сдавать в Екатеринбург по твердой цене. Приказчик в ответ объяснил, что разведанные руды "пресеклись, а накопанных хватит лишь до лета". Если же казне не обойтись без меди, то пусть одалживает руды до 25 тысяч пудов. И действительно, летом 1735-го на Иргине получили около 20 тысяч пудов заемной руды с Ягошихинского завода. И тем же летом восстали башкиры. А осенью начались гонения на раскольников, осмелевших, пока жили под началом веротерпимого голландца Виллима Геннина.

В сентябре последний раз послужил заводу Родион Набатов. С тремя демидовскими приказчиками подписал он челобитье "за всех староверцев", прося прислать двух-трех попов, "которые по старопечатным книгам веру хранить желают". А еще честно предупредил, что за заемную медную руду хозяину Осокину не рассчитаться, если только не пустить весь выплавленный металл на посуду, лучше на винокурную.

Башкирское восстание 1735-1740 годов породило знаменитую тогда "вольницу" - добровольные отряды заводских жителей и приписных крестьян для усмирения башкир. Так, 14 марта 1736 года мастеровые Иргинского завода организованно прекратили работу, разделились на группы и пошли маршем на Кунгур - записываться в боевые сотни на "башкирскую войну". Сперва записывались без всякого порядка, пока власти не установили предел: пятая часть работоспособных от завода или села. И только два завода - Иргинский и Юговской - познали "вольницу" сполна. Почти все их работники и больше половины приписных крестьян вдоволь потешились походной жизнью.

Первая, иргинская "вольница" вернулась к домам уже к июлю, хотя человек сорок остались в походе. То были раскольники, которые спасались, как умели, от крутого нажима, от мирных и немирных увещеваний перейти в лоно официальной церкви. И здесь новый приказчик Иван Иванович Швецов ничего не мог поделать, ибо запись в "вольницу", иными словами - бегство, была дозволена.

Так кому же из добровольцев той далекой, забытой войны с башкирами, знавших у себя на Иргине самые разные медные посудины, явилась мысль о переносной кухне? О походном кипятильнике, что скоро разогревался бы без печки и костра, легко прятался в дорожный мешок и мог создать домашний уют в самых тягостных условиях? В конце концов всякое изобретение является на свет, когда в нем есть нужда.А заводская жизнь тем временем продолжалась. Заемная руда плавилась отвратительно. От 20 тысяч пудов получили всего 180 пудов чистой меди. Это еще не банкротство, но... Приказчик Швецов засыпал екатеринбургских начальников прошениями: "Прошу, дабы повелено было хозяевам моим из заемной казенной руды выплавленную медь в посуду переделать и продать на сторону вольным охотникам". В июле 1738 года Екатеринбург принял решение. В сентябре о нем стало известно на Иргине: делайте посуду и продавайте, куда хотите. Но - в последний раз!И вот, получив свободу действий, заводчик Петр Осокин и приказчик Иван Швецов должны были крепко задуматься. Традиционной, обыкновенной медной посудой уже никого не удивишь, ею пользуются многие. А вот что действительно может заинтересовать, так это винокурное оборудование. Еще Родион Набатов предупреждал: хозяин Осокин расплатится по долгу, лишь пустив в продажу на Кунгурский кружечный двор, на частные и казенные винокурни потребные там дорогостоящие приборы - кубы, казаны и трубы. Трубы и казаны. Трубы и... Так это же - самовар?

Продукция Екатеринбургской меднопосудной фабрики: поваренная ложка; овальный котел на ножках со съемной решеткой внутри; "дыня ложчатая"; форма для печенья. Рисунки 1739 года.

Итак, в сентябре 1738-го на Иргине имелось 180 пудов грозящей убытками меди и специальное разрешение в последний раз в обозримом будущем сделать посуду. Фунт чистой меди по твердой цене для казны стоил 6 копеек, но было дозволено из той же меди изготовить "по своему усмотрению" некое изделие и продать подороже, чтобы вернуть долг деньгами.И вот теперь снова вспомним об изъятом полтора года спустя екатеринбургскими таможенниками 16-фунтовом изделии. Оно было оценено купцами при допросе в 4 рубля 80 копеек. По тем временам за корову, в зависимости от сезона и возраста, платили от двух с полтиной до четырех рублей. Десять рублей стоил средней руки домик, двадцать - дом приличный.

В сентябре 1738 года на Иргине числилось семеро оставшихся котельников, тех самых, что обучались мастерству у Алексея Стрежнина и Степана Логинова. Их звали: Иван Смирнов, Петр Чесноков, Сергей Дробинин, Федос Закорюкин, Ларион Кузнецов, Матвей Алексеев, Никита Федоров. Теперь из таможенных документов XVIII века, с которых начался этот рассказ, нам известно, что руки этих иргинских умельцев сработали между сентябрем 1738-го и февралем 1740 года "свое изделие", как они его назвали.

Принято считать, что самовар появился благодаря распространению в России чаепития. Но раскольники чая не пили, употребляли сбитень - напиток на медовой основе. (Не случайно в феврале 1740 года в Екатеринбург вместе с самоваром доставили кадки с медом.) А любой знаток скажет, как много общего у самовара со сбитенником.

Вот и получается, что юбилей русского самовара, вероятно, стоило бы отметить не в 1996 году, а лет на шесть раньше.


следующая страница


 

 

 

 


1
2
3